Аскар Акаевич Акаев, известный государственный и политический деятель Республики Кыргызстан, в 1990– 2005 гг. - президент страны, ученый, академик, автор более 150 научных работ, в интервью журналу «Экономические стратегии - Центральная Азия» - об универсальной формуле демократии, центральноазиатском «эффекте домино» и политической фантастике.
Аскар Акаевич, как Вы оцениваете ход политических реформ в Центральной Азии и России? В чем, по Вашему мнению, причина медленной реализации демократических реформ в странах Центральной Азии?
Ход политических реформ в странах Центральной Азии и России, особенно в России и Казахстане, оцениваю весьма положительно. Оставлю при этом в стороне вопрос об одном из центрально-азиатских государств, примыкающих к Каспию. В разных странах политическое реформирование идет по-разному, испытывая влияние истории, национальных особенностей, внешних обстоятельств и других привходящих факторов. В целом же не хотел бы быть арбитром, тем более судьей, в столь важной сфере, затрагивающей национальные судьбы стран региона. Давно уже убедился, что нельзя все страны стричь, как говорится, под одну гребенку.
Мое внимание больше привлекла вторая часть Вашего вопроса - о медленной реализации демократических реформ в регионе. Что значит медленно? По каким историческим меркам? Мне кажется, что демократическое реформирование в странах Центрально-Азиатского региона осуществляется стремительно. По причине спешки возникают определенные болезненные перекосы, приводящие в ряде случаев к политическим и социально-экономическим неурядицам. Точкой отсчета в наших условиях стал 1991 год, когда рухнула советская авторитарная система, и центральноазиатские республики стали на суверенный путь развития. С тех пор прошло 16 лет. Наши страны сделали за этот период гигантский демократический рывок. Только слепой этого не видит.
Представление о том, что все у нас делается медленно, а порой и плохо, насаждается определенными силами на Западе, а нередко и нашими доморощенными демократами. Я посоветовал бы углубиться в историю становления демократии в тех странах, которые считаются в этой области лидерами. Многим из них потребовалась не одна сотня лет, чтобы выйти на нынешние рубежи, с высоты которых они поучают другие страны, насаждая порой свою линию не только методами убеждения, но и мечом. Вдумайтесь в историю США, где еще 40 лет назад царствовала расовая сегрегация. Кровью написана демократия во Франции и Англии. Через губительные катаклизмы, жертвой которых стал весь мир, прошли Германия и Япония. Нет ни одной страны, где демократический процесс развивался без трудностей и потрясений. После распада СССР в социально-экономической области переход от централизованной системы хозяйства к новому укладу экономической жизни совершался на основе «шоковой терапии». Сотни миллионов людей на собственной тяжком опыте убедились, к каким издержкам для народа это привело. Мне порой кажется, что к методу «шоковой терапии» нас подталкивают и в области развития демократии.
Исхожу из того, что каждому народу должно быть предоставлено право самостоятельно выбирать направление и ход демократического развития, разумеется, с учетом позитивного зарубежного опыта и при благожелательной помощи мирового сообщества. Избавь нас, Всевышний, от чужеземного революционного опыта, неоправданной торопливости и шоковых испытаний!
Насколько демократия, которая в близком к идеальному варианте существует преимущественно в западных странах, применима к Центральной Азии, учитывая культуру и историю этого региона?
Не сомневаюсь в ее применимости, но лишь в широком историческом контексте. Речь в данном случае идет о базовых принципах демократии как системы народовластия. Наряду с ними существуют и специфические особенности, зависящие от конкретных условий, в которых происходит развитие демократии. Это обогащает демократический процесс, лучше сопрягает его с жизнью, с требованиями общества. Развитие демократии - это непрерывный процесс, в ходе которого происходит ее восхождение на более высокий уровень.
Линия на нивелирование демократического процесса, подгонка его под какие-то модели, пусть даже лучшего заокеанского типа, не отвечает интересам общественного развития. Из теории систем известно, что устойчивыми являются лишь социальные структуры, основанные на многообразии входящих в них составных элементов.
Над проблемами развития демократии я как ученый, государственный и политический деятель размышляю уже давно. Мои мысли на эту тему изложены в ряде книг. Главным выводом является тезис о том, что нет и не может быть универсальной формулы демократии, одинаково применимой ко всем временам, странам и народам. Каждый народ сам выбирает путь демократического развития, своего рода «путь к Храму». В российских общественно-политических кругах в последнее время закрепилось понятие «суверенная демократия». Мои взгляды близки к этой концепции. В своих размышлениях прихожу к выводу о том, что в ходе исторического развития, видимо, будет происходить конвергенция, последовательно приближающая нас к тому, что Вы называете «идеальным вариантом». Это вариант многообразия, но не нивелирования. У каждого народа, у каждой цивилизации есть непреходящие' духовные, нравственные ценности, которые надо не только беречь, но и приумножать во имя сохранения в мире культурного многоцветия. Нельзя допускать в духовной жизни монополии ни Запада, ни Востока, ни отдельных частей Запада, ни отдельных частей Востока. Иначе духовное, культурное богатство малых стран бесследно сгорит в схватке мировых великанов за монопольное положение. В конечном счете я пришел к выводу о неизбежности развития в историческом плане процесса многосторонней демократической конвергенции, при которой в этой области будет происходить взаимное обогащение демократическими ценностями. Подчеркиваю - взаимное обогащение.
Страны Центральной Азии и Россия совсем недавно встали на путь развития демократии. Их многовековая культура на равных во шла в мировую духовную сокровищницу. Они вносят ныне весомый вклад в мировой демократический процесс. Этот вклад, в чем я уверен, будет вровень с их многовековым духовным и культурным наследием.
Хотя аналогии порой и рискованны, но все же в подтверждение высказанных мыслей попытаюсь прибегнуть к этому методу. Человек, прежде чем достичь гражданской зрелости, проходит через этапы детства, отрочества, юности и взросления. Порой даже у выдающихся общественных лидеров бывают в жизни непростые ситуации, своего рода взлеты и падения. Нечто схожее можно проследить и в социальных системах. С точки зрения развития демократии центральноазиатские общественно-политические системы ныне находятся на границе между юностью и взрослением. Дайте время, не подталкивайте их силой, не заставляйте совершать поспешные шаги, ведущие к смуте и неурядицам. Тогда мы намного быстрее получим на центральноазиатском пространстве зрелое гражданское общество. Тяга к идеалу всегда и для всех народов была стимулом прогресса, хотя в понятие «идеал» вкладывается разное содержание. Демократический идеал в этом плане понимается более единообразно. Тяга к нему будет со временем возрастать, в этом я уверен.
Как Вы оцениваете политические реформы в Казахстане? Предполагается, что широкие демократические реформы в Казахстане могут отразиться на других центральноазиатских странах, то есть сработает «эффект домино». Что Вы думаете по этому поводу?
Считаю Казахстан флагманом прогрессивных преобразований и демократических реформ в Центральной Азии. Во многом это определяется ролью лидера страны Нурсултана Назарбаева, который умело использует духовный и интеллектуальный потенциал страны, ее богатейшие минеральные ресурсы на пользу народа и общества. Что касается «эффекта домино», то возникает вопрос, что вкладывается в это понятие. Обычно считают, что крах одного из звеньев в неустойчивой системе приводит к краху всей системы. Но нынешний Казахстан не слабое, а сильное звено. Эта «костяшка» стоит прочно. Думаю, что Казахстан будет всемерно оберегать устойчивость центральноазиатской системы, ключевым звеном которой он является. И мощные демократические ветры, сегодня дующие из Астаны, будут укреплять демократическое здоровье соседей Казахстана по региону, а не оказывать на них губительное воздействие. Достаточно той разрухи в политической, государственной и социально-экономической жизни, а также в умах миллионов людей, которую мы пережили после краха Союза. «Эффект домино» Казахстана, если о нем можно говорить, может быть только позитивным и созидательным.
Центральная Азия остается одним из беднейших регионов мира, мало интегрированным в мировую экономику. В чем причина этого и как Вы оцениваете экономический потенциал стран Центральной Азии?
Вы верно оцениваете положение нашего региона. Причины его бедности многообразны. Некоторые из них восходят к истории, другие относятся к числу обретенных в новые времена. Парадокс заключается в том, что из феодализма центральноазиатское общество попало в так называемое социалистическое общество, которое через 70 лет оказалось в тупике и рухнуло, оставив нас на развалинах. Я никогда не был склонен к острой критике советского периода. Он очень многое дал Кыргызстану и другим странам региона, позволил им выйти на современный уровень развития. Но этот период все же завел нас в исторический тупик, выход из которого сопряжен с большими издержками. Мы можем ругать большевиков и перестройщиков, но искать выход теперь надо нам самим.
Переход отдельных стран, а порой и регионов из состояния бедности к благополучию не является научной фантастикой. Об этом, в частности, свидетельствует опыт стран Юго-Восточной Азии, входящих в АСЕАН. Разительные перемены происходят в Китае и Индии. Поучителен пример России и Казахстана, сегодня преодолевших кризис и вставших на рельсы поступательного развития. Думаю, что не за горами то время, когда и Центральную Азию не будут считать бедным регионом. Наши страны богаты интеллектуальными и сырьевыми ресурсами, хотя они распределены неравномерно. Это, в частности, относится к Кыргызстану. Будучи президентом, я проводил линию на вхождение моей страны с учетом ее весомого интеллектуального потенциала в стремнину информационной революции как ключевой составной части процесса глобализации. Жаль, что в разрушительных жерновах «тюльпановой революции» республика потеряла темп и перспективы.
Казахстан давно выдвинул идею создания общего экономического пространства в Центральной Азии. Насколько реалистична эта идея, по Вашему мнению, учитывая, что страны региона имеют разную структуру экономики и находятся на различных уровнях развития?
Считаю эту инициативу весьма плодотворной, хотя ее реализация представляется весьма сложной. И дело не в разном уровне экономического развития стран региона. Подобное сотрудничество может осуществляться, например, в более широком формате. Исторически в силу объективных условий обязательным членом центральноазиатского экономического уравнения была и остается Россия. Если это так, то конфигурация типа ЕврАзЭС, похоже, становится в этой области наиболее оптимальной. Во многом это связано с тем, что центральноазиатские экономики, начиная с советских времен, тесно связаны с российской экономикой.
В 2003 году я делал в российском Совете по внешней и обороной политике доклад на тему «Куда идет Центральная Азия?» и в нем предсказывал неизбежный в историческом плане поворот стран Центральной Азии в сторону России. Так в последнее время с пользой для обеих сторон и происходит.
В чем причина экономического отставания бывшего лидера Центральной Азии - Узбекистана? Каков Ваш прогноз относительно развития этой страны?
По ряду причин хотел бы воздержаться от комментариев по этому вопросу. Надеюсь, что Вы меня поймете. В годы своего президентства я много сделал для укрепления дружбы и развития сотрудничества с Узбекистаном. Пользуясь случаем, передаю братскому узбекскому народу наилучшие пожелания благополучия и процветания.
Каким Вы видите будущее Центральной Азии? Например, эксперты считают маловероятной возможность демократизации нефтеносных стран Ближнего Востока. Какие политические изменения могут произойти в нашем регионе в среднесрочной перспективе? С какими другими вызовами может столкнуться Центральная Азия?
Я не склонен придерживаться фаталистической точки зрения по вопросу о перспективе демократизации стран Ближнего Востока. Проблема в том, что некоторые силы не хотят ждать органичного, вызревшего в недрах общества развития этого процесса, требуют демократизации «здесь и сейчас», прибегая порой для достижения поставленной цели к силе, к «огню и мечу». Такая линия контрпродуктивна, она дает обратные результаты. Ближний Восток и его отдельные части придут к демократии, но своим путем и в надлежащее время. Самобытность этого региона восходит к глубокой древности. Ему надо дать возможность самому выстраивать свою судьбу.
Что касается будущего Центральной Азии, то тут я оптимист. Появляется все больше признаков того, что системный кризис, в котором регион оказался после распада СССР, близится к завершению. Важнейшим фактором прогресса считаю встроенность региона в такие структуры многостороннего сотрудничества, как ЕврАзЭС, ШОС, ОДКБ, СНГ, укрепляющееся сотрудничество с Россией. Это позволяет с максимальной эффективностью использовать имеющиеся национальные ресурсы, восполняя за счет интеграционных связей отсутствие или дефицит отдельных элементов. В рамках указанных структур надежно решаются проблемы безопасности, что в условиях Центральной Азии представляется в высшей степени актуальным.
Центральная Азия как неотъемлемая часть мирового сообщества сталкивается с теми же глобальными вызовами и угрозами, что и остальной мир. Но в наших условиях, и это показали события в Кыргызстане в марте 2005 года, большую опасность представляет внутренняя дестабилизация в отдельных частях региона. Для возвращения республики на рельсы устойчивого развития потребуются годы. Подобные катаклизмы болезненно сказываются на положении других центральноазиатских государств. Надо изжить в регионе призрак так называемых цветных революций, выгодных лишь внешним заокеанским силам с их квазидемократическими миссионерскими побуждениями. Стабильность и эволюция лучше, чем революция. Такой тезис я высказал в одной из своих книг и до сих пор придерживаюсь этого подхода.
Считаю, что если Центральная Азия в ближайшие 5-7 лет получит возможность развиваться в условиях стабильности и гражданского мира, то она достигнет социально-экономического благополучия и получит импульс для дальнейшего развития. Еще раз хотел бы подчеркнуть, что на стороне наших интересов надежно стоят ШОС, ОДКБ, ЕврАзЭС и такие цементирующие силы, как Россия и Китай.
В настоящее время часто обсуждаются такие варианты интеграции для Кыргызской Республики, как присоединение к Казахстану или России. Про- ' комментируйте, пожалуйста, эти идеи. Как Вы считаете, насколько сильно национальное самосознание у кыргызского народа?
Разгул воображения у политических фантастов безграничен. Именно к политической фантастике я отношу мысль о присоединении Кыргызстана к Казахстану или России. В многовековой истории кыргызского народа были тяжелейшие времена. Нынешние испытания не столь трагичны, как порой кажется. В истории ныне благополучных государств бывали взлеты и падения, но это не остановило их движения вперед. Возникшие в Кыргызстане в последние несколько лет трудности - это временное явление. На смену гражданской смуте и социальным неурядицам придут другие, более светлые времена. И они не за горами. В республике нарастает, набирает силу новая поросль политиков, мыслящих по-современному, хорошо понимающих сильные и слабые стороны своей страны. Они сохранят свое государство и обеспечат его движение вперед. Стоящие перед Кыргызстаном проблемы можно и нужно решать не за счет его присоединения к Казахстану, не путем «аншлюса», а путем укрепления всесторонних связей республики с соседями и окружающим миром. В добром отношении России, Казахстана и других наших партнеров к Кыргызстану мы не раз убеждались.
Что, по Вашему мнению, нужно сделать Кыргызстану, чтобы создать успешную модель «малой страны»?
Вы затронули очень важную для меня тему. Вопросу о роли малых стран в международной политике посвящен ряд моих научных трудов. Помимо весомой роли малых стран в деятельности различных глобальных организаций, например ООН, огромное значение имеет выстраивание их дружественных отношений с «большими друзьями», искренне поддерживающими стремление малых стран к сохранению национальной стабильности и завоеванного суверенитета. К таким «большим друзьям» Кыргызстана я всегда относил Россию, Китай, ряд крупных европейских и азиатских стран, а также ООН.
Вы ставите вопрос об условиях создания успешной модели развития малых стран. В физике, которой я посвятил много лет, существует такое понятие, как чистота эксперимента. Если в ходе эксперимента возникает внешнее воздействие, то работа идет прахом. В какой-то мере это относится и к данной проблеме. Надо обеспечивать малым странам возможность в максимально полной мере использовать в целях развития собственные ресурсы, восполняя их отсутствие за счет внешней помощи строго сообразно потребностям этих стран, а не интересам внешних партнеров. Короче говоря, надо дать возможность малым странам устойчиво развиваться в соответствии с собственными устремлениями, оберегая в них внутреннюю стабильность и гражданский мир, предотвращая политические катаклизмы типа поддерживаемых извне цветных революций. Внутренняя стабильность - это наилучшая предпосылка устойчивого развития всех государств, но особенно малых стран.
